Вторая возможность связана с тем, что саморегуляция процессов во Вселенной не является естественным явлением, это следствие астроинженерной деятельности разумов — не одного, но многих сразу. В «Новой космогонии» (1971 год) С. Лем исследует ситуацию, когда современные законы природы являются результатом «игры» сверхцивилизаций.

«Если считать „искусственным“ все то, что преобразовано активным разумом,

— пишет С. Лем, — то весь окружающий нас космос уже искусственный… Нынешний космос уже не является полем действия девственных стихийных сил, слепо создающих и уничтожающих солнца и солнечные системы, ничего подобного нет и в помине. В космосе уже невозможно отличить естественное (первичное) от искусственного (преобразованного). Кто выполнил этот космогонический труд? Цивилизации первых поколений. Как? Этого мы не знаем: наши знания слишком ничтожны, чтобы судить об этом.» Если бы создаваемые модели мира ограничивалась только формальными изысканиями в области фантастического конструирования, их ценность для литературы была бы невелика. Фантаст логически последовательно создает ситуацию, настолько парадоксальную, что мысль читателя не может остаться бездейственной. У идей подобного рода сильна обратная связь с читателем, не только положительная, но (чаще!) отрицательная, призывающая читателя активно возражать автору. Модели эти заставляют задуматься и о том, что при колоссальном росте уровня наших знаний о Вселенной астрономия все еще находится в начале бесконечного пути.

Академик Г. И. Наан отмечал: «Узловыми точками прогресса познания являются новые знания о незнании, все более изощренное знание о том, чего именно мы не знаем… Теперь знание о нашем незнании — значительно более квалифицированное, глубокое, рафинированное» (см. сборник «Будущее науки», выпуск 17, 1984). Эту мысль, о которой забывают даже сами ученые, восхищенные собственными достижениями, фантасты упорно проводят в своих произведениях.