Когда она смотрит, я лжец. Она - фальшивка. Она - лживая тварь. По вечерам, когда мы представлялись друг другу: я Боб, я Пол, я Терри, я Дейвид.

Я никогда не давал своего настоящего имени.

- Это рак, верно? - спросила она.

- Ну, здрасте, я Марла Сингер.

Никто не сказал Марле, какой тип рака. Мы все баюкали своего внутреннего ребёнка.

Тот человек всё ещё плачет, повиснув у неё на шее. Марла ещё раз затягивается.

Я наблюдаю за ней из-за трясущихся титек Боба.

Для Марлы я фальшивка. Со второй ночи после того, как я увидел её, я перестал спать. Я по-прежнему был первой фальшивкой, даже если все эти люди притворялись - с их болячками, кашлями и опухолями, даже Большой Боб, громадная туша. Здоровенный чизбургер.

Видели бы вы его уложенные волосы.

Марла курит и выкатывает глаза.

В этот момент ложь Марлы отражает мою ложь, и всё, что я вижу - ложь. Ложь посреди всей этой их правды. Все обнимаются и рискуют поделиться своим худшим страхом, тем, что их смерть на пороге, и что ствол пистолета упирается в заднюю стенку их глоток. А Марла курит и выкатывает свои глазищи, и я, я погребён под вздыхающим и всхлипывающим ковром, и все неожиданности, которые могут произойти, включая внезапную смерть и умирающих людей, прямо здесь, с пластиковыми цветами, по видео - это незначительные мелочи.

- Боб, - говорю я, - ты раздавишь меня.

Я стараюсь шептать, но не могу.

- Боб.

Я стараюсь понизить голос и позвать:

- Боб, мне надо отойти.

Над раковиной в ванной висит зеркало. Если так будет продолжаться и дальше, я увижу Марлу Сингер в "Выше и дальше", группе для страдающих от паразитической дисфункции мозга. Марла будет там. Конечно же, Марла там будет. Всё, что мне надо, так это сесть рядом с нею. И после вступления и направленной медитации, после семи дверей дворца, белого исцеляющего света и шара, после того, как мы откроем наши чакры, когда настанет время обняться, я схвачу маленькую сучку.