- Всё будет хорошо, - говорит Боб. - Поплачь.

От коленей до макушки я чувствую запах химических реакций, запах сгорающих в чреве Боба еды и кислорода.

- Может, у них ранняя стадия, - говорит Боб. - Возможно, это всего лишь семинома. С семиномой у тебя почти стопроцентные шансы выжить.

Плечи Боба неожиданно складываются в одну длинную линию, - он вздыхает; а затем кап, кап, кап и всхлипывает. Вздох, поднимающий плечи. Кап, кап, кап.

Я прихожу сюда каждую неделю уже два года, и каждую неделю Боб обхватывает меня своими ручищами, и я плачу.

- Поплачь, - говорит Боб, вздыхает и всхлип...всхлип...всхлипывает. Давай, поплачь.

Большое влажное лицо опускается на мою макушку, и я теряюсь внутри. И тогда я рыдаю. Плач здесь, в удушливой темноте, будучи замкнутым в ком-то ещё, когда ты видишь, что всё, что ты можешь предпринять, превратится в мусор.

Всё, чем ты когда-либо гордился, будет откинуто.

И я затерялся внутри.

Это всё равно, что проспать почти неделю кряду.

Вот как я встретил Марлу Сингер.

Боб плачет, потому что шесть месяцев назад ему удалили яички. Затем гормональная терапия. У Боба выросли титьки, потому что у него был слишком высокий уровень тестостерона. Увеличьте уровень тестостерона, и ваше тело в поисках баланса начнёт вырабатывать эстроген.

Вот почему я плачу именно сейчас, твоя жизнь превращается в ничто, и даже меньше чем в ничто; это забвение.

Слишком много эстрогена, и у тебя вырастает сучье вымя.

Очень легко заплакать, когда ты понимаешь, что каждый, кого ты любишь, оттолкнёт тебя или умрёт. Если взять достаточно длинный промежуток времени, то шансы каждого из нас на выживание на этом промежутке стремятся к нулю.

Боб любит меня, он думает, что мне тоже удалили яички.

В подвале церкви Троицы вокруг нас на диванчиках, покрытых дешёвыми пледами из магазина, примерно двадцать мужчин и всего одна женщина, все сцепились в пары, большинство из них рыдает.