Несомненно, не только дети, но и их взрослые родители были читателями Аркадия Гайдара. В повестях Гайдара чувствовалось таинственное напряжение сюжета - соль детектива. В 1937 году другой детский писатель, Рувим Фраерман, написал повесть "Шпион", а в послевоенные годы, одновременно с поздними оваловскими повестями, были написаны близкие к детективному жанру детские повести Анатолия Рыбакова и Георгия Матвеева. Общественное движение, породившее эти произведения, в последние годы снисходительно связывают с явлением шпиономании. Заметим, что в годы Второй мировой и холодной войн это явление было вполне обоснованным и охватывало все континенты, а не только осажденную крепость - Советский Союз.

Самые прозорливые критики и литературоведы уже в то время обращали внимание на массовую культуру, наблюдая за развитием жанров, за движениями социальной мифологии. Корней Чуковский, Виктор Шкловский... Последний интересовался детективами Льва Овалова, несколько раз упоминал майора Пронина и в статьях, и в фундаментальных трудах. Особенно важно первое рассуждение Шкловского о Пронине: "Советский детектив у нас долго не удавался потому, что люди, которые хотели его создать, шли по пути Конан Дойла. Они копировали занимательность сюжета. Между тем можно идти по линии Вольтера и еще больше - по линии Пушкина. Надо было внести в произведение моральный элемент... Л.Овалов напечатал повесть "Рассказы майора Пронина". Ему удалось создать образ терпеливого, смелого, изобретательного майора государственной безопасности Ивана Николаевича Пронина... Жанр создается у нас на глазах". Кстати, и безымянный рецензент из "Огонька" почти дословно повторил некоторые обороты Шкловского - наверное, это носилось в воздухе: "В № 4 "Знамени" Л.Овалов напечатал повесть "Рассказы майора Пронина". Ему удалось создать образ терпеливого, смелого, изобретательного майора государственной безопасности Ивана Николаевича Пронина и его помощника Виктора Железнова.