Люди, оставшиеся погибать, кажется, погибли. Строчили пистолеты-пулеметы, перекликались люди, вставая в полный рост. Бросок – секунд двадцать – и они здесь.

– Вы как хотите, а я пошла… – опомнилась девица.

– Постой, Виола… – Рачной схватил меня за воротник, заговорил, глотая слова: – Ты здесь живешь, Луговой, я не знал… Мы же ладили с тобой, помнишь?.. Окажи услугу – проведи через болота… В долгу не останусь, клянусь, мое слово – кремень… Тебя с этим мелким все равно убьют, кто тут будет разбираться? Эти твари убивают все, что движется…

– А не пойдешь, мы сами тебя убьем! – истерично завизжала девица.

Я все уже понял. Жизнь давала резкий поворот. Теория вероятности – чушь собачья. Маловероятные события случаются сплошь и рядом.

– Степан! – хрипло бросил я. – Веди на Сонькину топь. Ты знаешь короткую дорогу. И выруби, ради бога, свой фонарь, Валерий Львович…

Ночка удалась на славу. Вся честная компания вывалилась за сортир, когда участники погони высыпали во двор и принялись палить в разные стороны. Мы с коротышкой бежали первыми (спасать хотелось только наши жизни). Рачной не отставал – дышал в затылок; словно крылья демона, развевались полы его плаща. Изменился, сильно изменился Валерий Львович… Сзади топала девица, норовила обогнать, но тропа была узкой; фемина толкалась, сыпала проклятиями. Васятинские топи – это несколько квадратных километров заболоченной низины. Мелкий кустарь, дохлые ивы, залежи бурелома, маскирующие опасные участки, масса побитых молнией деревьев, коварных трясин, засасывающих быстро и навсегда. Я неоднократно приходил сюда в меланхолическом настроении, освоил несколько троп, и с нечистью, считающей низину своим домом, кровопролитных войн старался не вести. Но этой ночью на помощь «потусторонних» сил можно было не рассчитывать – не любит нечисть огнестрельного оружия, и если рядом стреляют, предпочитает прикинуться несуществующей…