Нас, за последние годы привыкших к исключительной слабости российских академических институтов (и нередко благословляющих эту слабость на фоне их прежнего "величия"), удивляет еще одна черта переписки. Эти буквально одержимые делом философии люди — Ясперс даже в большей мере, чем Хай-деггер, — прекрасно разбираются в институциональной, карьерной стороне своего призвания. Заинтересованно, местами страстно, они обсуждают освободившиеся вакансии и перемещения в университетской среде: вопрос о том, кто был на каком месте в списках на занятие должностей, дебатируется не менее подробно, чем собственно философские проблемы. Претендентов при этом оценивают не просто по "гамбургскому счету", но и с точки зрения реализации собственных карьерных устремлений; причем в качестве советчика и знатока почти неизменно выступает Карл Ясперс. В статье "Еще один возможный мир" Ричард Рор-ти измыслил краткую воображаемую биографию Хайдеггера1. Переписка содержит реальные возможности этого рода: в ней, например, обсуждается перспектива трехгодичной гостевой профессуры Хайдеггера в Токио с хорошим жалованием; не будь у него на тот момент места в Марбурге, кто знает, как сложилась бы карьера знаменитого шваба, столь красноречиво писавшего о преимуществах жизни в родной провинции.

Другими словами, бескорыстное парение в чистой среде духа не исключает искушенности в практических деталях, а низкая оценка тогдашней университетской философии не только не означает институционального разрыва с ней, но, напротив, обосновывает право на более сильные институциональные позиции, чем те, которые занимают критикуемые "посредственности". Оба корреспондента вынашивают планы реформы немецкой университетской философии в русле по-разному (но это выяснится чуть позже) понятого "аристократического принципа", и один из них вскоре попытается воплотить свои планы в жизнь в радикально изменившихся обстоятельствах.