Вы, обеспокоенные мыслью одной — "изящно пляшу ли", — смотрите, как развлекаюсь я — площадной сутенер и карточный шулер. От вас, которые влюбленностью мокли, от которых в столетия слеза лилась, уйду я, солнце моноклем вставлю в широко растопыренный глаз. (Облако в штанах, 1915)  Vous, Que tourmente une seule idйe: est-li un elegant danseur", Moi, Souteneur des trottoirs El tricheur aux cartes. Loin de vous, Qui baigniez dans vos amourettes, Vous de qui Je m" en irai, moi, Le soleil pour monocle Vissй dans mon ceil large ouvert." (Nuage en pantalon, 1915

"Быть неверующим совершенно нормально", — продолжали они, "в конце концов мы сами атеисты, но всему же должен быть предел! Это же просто дурной тон сочинять такие вещи, как "Иисус Христос нюхает моей души незабудки"!"

Я, воспевающий машину и Англию, может быть, просто, в самом обыкновенном Евангелии тринадцатый апостол. И когда мой голос похабно ухает — от часа к часу, целые сутки, может быть, Иисус Христос нюхает моей души незабудки. (Облако в штанах)