Майор Егошин все домыслы и слухи гнал метлой, но источники, которым можно верить где они?.. "Радуйся, старых знакомых встретил! - в сердцах выложил ему однокашник, снятый с боевой работы по ранению и поставленный во главе разведотделения. - "Мессера", гонявшие нас под Воронежем, - здесь!" Новость настигла майора на высоком прибрежном откосе, только что принявшем его экипажи. "Всех привел?" - спросил разведчик. "Двое на подходе, жду..." Помолчал майор, затыкавший рот любителям неподтвержденных фактов. Волга, мерцая внизу холодно и остро, напомнила ему первый сталинградский рассвет... "Начальник штаба планирует построение полка, - сказал командир. - Как положено, по форме, с прохождением знамени и захождением в строй..." - "Какое построение... Ты что... - понизил голос летчик, с курсантских лет, как и Егошин, питая к пешему строю неприязнь: не дело гордых соколов тянуть носочек, печатать шаг. - Под Воронежем "мессера" нагличали, теперь они вообще житья не дадут, того и гляди нагрянут, - чем отбиваться?"

Лучше всех ответ дает Баранов.

Поднимается на задание - в штабах садятся за телефоны, настраиваются на командную волну, ждут результатов. Двадцати одного годочка, розовощекий, со свежими впечатлениями еще близкого детства и открытой улыбкой, летчик Баранов, как заметил наезжавший к авиаторам московский писатель, чем-то похож на былинного Алешу Поповича. Возможно, похож. Каков собою древнерусский Алеша, командир полка не знает, запамятовал, главное, считает Егошин, в другом: Баранов для большинства наших летчиков - сверстник, погодок. И чином не велик - командир звена... Свой. Миша.

- Здорово отличился, - медлил майор; искушенный в добыче информации, он и распорядиться ею умел, дозируя и оглашая сообразно обстановке. - Две победы зараз: одного немца сбил, а другого таранил...

- Ну, Баранов, искры из глаз!

И прежде бывали на фронте летчики, заставлявшие удивленно говорить о себе, но такого, чтобы оправдывал ожидания изо дня в день жестокой битвы, - такого не было: что ни вылет, то бой и победа.