Особенно дорог Михаил авиаторам тем, что валит немецких летчиков-истребителей штучного производства.
- Одно слово - рубака!
- Допек Баранова немец... но действительно истребитель: погибать, так с музыкой!
- А Дарьюшкину, говорят, трех баб-летчиц прислали, - не удержался, вставил Егошин, огласил не проверенный пока что факт. - Я понимаю, связисток, вооружении... куда ни шло. Сработают на подхвате. Но летчиц? В это пекло? Или в России уже других резервов не осталось? - Он покосился куда-то вбок и вниз, на локоть собственной гимнастерки, расцвеченный майорским шевроном.
Резервы - излюбленный конек майора.
Оседлать его помешал командиру "дед" годков под тридцать, бывший инструктор авиашколы.
- Для лучшего прикрытия самолетов-штурмовиков "ИЛ-два", - дал свое объяснение "дед". Сдержанный смешок прошел по КП.
- Один-ноль в пользу "деда".
В штурмовом авиационном полку майора Егошина собралось сразу три школьных инструктора. Два из них быстро сошли в наземный эшелон, третий, языкастый "дед" в звании старшего лейтенанта, держался в седле, и не было, ни одного не проходило вылета, чтобы его "ИЛ-2" не пострадал от алчной "шмитяры", как называл бывший инструктор капище немецких истребителей "Мессершмитт-109". Некогда Егошин был курсантом "деда", и последнему, по старой памяти, многое сходило с рук. Многое, не все. Высказался было старший лейтенант в том смысле, что "конечно, щелкают наших... скоростя не те... у немца самолеты побыстрее", и схлопотал от майора по первое число. Есть пункты, по которым они расходятся резко.
- Это в тридцать восьмом году, в Приморье, - пошел майор нахоженной тропой, не дожидаясь тишины, - так же, на склоне лета, подняли нас в ружье, трех героинь спасать. Дров наломали!.. Батюшки мои, сколько дров...