Но что за смысл без умолку твердить, Что это надо сделать, если к делу Есть воля, сила, право и предлог? Нелепость эту только оттеняет Все, что ни встречу. Например, ряды. Такого ополченья под командой Решительного принца, гордеца До кончиков ногтей. В мечтах о славе Он рвется к сече, смерти и судьбе И жизнью рад пожертвовать, а дело Не стоит выеденного яйца. Но тот-то и велик, кто без причины. Не ступит шага, если ж в деле честь, Подымет спор из-за пучка соломы. Отец убит, и мать осквернена, И сердце пышет злобой: вот и время Зевать по сторонам и со стыдом Смотреть на двадцать тысяч обреченных, Готовых лечь в могилу, как в постель, За обладанье спорною полоской, Столь малой, что на ней не разместить Дерущихся и не зарыть убитых.

Впрочем, нерешительностью поражен не один Гамлет. Клавдий также в отчаянии от совершенного греха, он даже не в состоянии молиться:

Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: Моя корона, край и королева.

А вот в повествовании Саксона Грамматика совесть короля нисколько не мучит. Он и племянника не решается убить лишь из страха перед его дедом Рериком. «И он решил осуществить убийство с помощью британского короля, так, чтобы другой за него сотворил дело, а он бы прикинулся невинным».

В хронике уделено много места поездке Гамлета в Британию: ведь принц сумел не только избежать гибели, но и использовал ссылку для подготовки завершающего удара. Уезжая, он просит мать увесить зал ткаными занавесями, а через год справить по нему мнимые поминки, пообещав к тому времени вернуться.