- Ma gue*. Да обними же ее!

______________

* Здесь и далее характерные итальянские восклицания даются без перевода, поскольку вставлены автором оригинала исключительно "для колорита".

- Ты должна простить его, бедняжка...

Идиллию нарушил карабинер.

- Эй вы, двое, что это на вас нашло? - сурово осведомился он. - Вы что, не видите, что перегородили проход?

Однако, узнав о разыгравшейся тут небольшой драме, карабинер забыл об уставе и тоже принял живейшее участие в дебатах.

- Ессо! Парень любит вас, синьорина... Он раскаялся. Вы не можете лишить его ребенка, иначе всю жизнь будете мучиться угрызениями совести. Конечно, ваш милый поступил плохо, с этим никто не спорит...

- Позвольте, синьор карабинер... - вмешался Субрэй, которого эта сцена теперь изрядно веселила.

- А вы помалкивайте, иначе отвезу в участок, ясно?.. Так вот я говорил, что он поступил плохо, синьорина... Ма gue! Зато сейчас ему стыдно... Ну, так поцелуйте же его!

Незнакомка, по всей видимости, совершенно утратила первоначальный запал, но решила смириться с неизбежным.

- Только из уважения к вам, синьор карабинер...

И она быстро чмокнула Жака в обе щеки, но молодой человек сжал ее в объятиях и, держа железной хваткой, впился в губы долгим поцелуем. Толпа в полном восторге зааплодировала. Субрэй чувствовал, что все тело незнакомки напряглось в отчаянном усилии вырваться. Да, уж чего-чего, а такого поворота событий милая крошка явно не ожидала! Отпустив ее, Жак пылко воскликнул:

- Как ты могла подумать, будто я способен забыть и Пию, и тебя? Да ведь в вас - вся моя жизнь!

Какой-то благообразный господин вышел из толпы зрителей и протянул Субрэю руку:

- Позвольте мне сказать вам, синьор, вы на редкость порядочный молодой человек!