И все-таки кавалерийский рейд Вольтера из фернейского далека по парижским тылам произвел действие на часть современников, сбил их, а еще больше воздействовал на буржуазных историков. Именно историки особенно постарались использовать казус Вольтера для утверждений, что если уж Вольтер и не выдумал этого во всех отношениях неудобного кюре из Этрепиньи, по крайней мере Вольтер первым его открыл, и XVIII век, век Просвещения, так, в сущности, почти и не испытал прикосновения того грубого, революционного, коммунистического, слишком попросту материалистического, слишком простонародного, слишком рвущего все каноны произведения Жана Мелье, которое было случайно открыто в XIX веке в букинистической лавке и ныне привлекает интерес любителей бесполезных древностей. Мировоззрение энциклопедистов, рационалистов, философов, ставших патриархами Просвещения, якобы сложилось до эксцентрической выходки великолепного Вольтера в 1762 году с этой публикацией дерзких антирелигиозных страничек из «Завещания» Мелье, поэтому доказано, что и они не произвели ощутимого влияния на величавый ход общественно-философской мысли.

Приведенные факты уже с избытком засвидетельствовали, что все это было не так. «Завещание» присутствовало и на столах множества читателей и, что еще важнее, в мыслях и трудах великих продолжателей. Они возвращались к нему как к неиссякающему ключу. Это была сокровенная тайна просветители, их подземное золото.

Лишь Великая революция смогла вынести его на поверхность. Не надолго. С Термидором все пошло вспять. Гракх Бабеф был не только учеником учеников Мелье, наследником его наследников. Он первым заново соединил вместе те три стороны, которые были едины в учении Мелье и разъяты порознь разными просветителями: идею коммунизма установления справедливого и разумного строя, основанного на отмене частной и установлении общей, общественной собственности; идею народной революции, сметающей всех угнетателей и тиранов и добывающей руками трудящихся истинное и полное равенство; идею, разоблачения и опровержения христианства, как и всякой религии, и замены его научной философией материализма.