Вначале Лосев, добравшись до высокой и длинной буфетной стойки, не увидел буфетчицу, зато сразу же заметил пирожки, жареные пирожки с мясом, как было указано на этикетке, лежавшей рядом с блюдом. Тут же находились и бутерброды с сыром, непременная принадлежность буфетного ассортимента. Только лишь пива, естественно, не было. Оно теперь относилось к дефициту, и это обстоятельство следовало учесть в предстоящем разговоре. И тут он увидел наконец и буфетчицу, она с усилием протиснулась из какой-то дверцы между полками. Это была средних лет, необъемной толщины женщина. Растянутый до предела белый испачканный чем-то халат еле выдерживал напор ее могучих форм. Мясистое, расплывшееся лицо ее блестело от пота, на грубо крашенных бронзовых волосах еле удерживалась белая несвежая наколка. Жирной, обнаженной до локтя рукой буфетчица откинула со лба прядь волос и холодно, настороженно взглянула на подошедших мужчин.

— Здрасьте, Мария Савельевна, дорогуша, — задушевным, почти игривым тоном произнес Войцеховский, пряча усмешку, которая предназначалась Виталию, уж очень тот был в первую минуту поражен видом этой женщины, ожидая увидеть что-то прямо противоположное. — У нас к вам просьба, Мария Савельевна, — тем же тоном продолжал Войцеховский. — А точнее сказать, вопросик.

— Ну и чего надо? — грубовато и величественно спросила буфетчица. — Ничего не получила, чего тебе надо, сразу скажу.

— При чем здесь «получила», — с досадой возразил Войцеховский. — Я же русским языком говорю: есть вопросы. Вот у товарища есть к вам вопросы, — он указал на Виталия. — Наш товарищ, из города.