Да у поротых Линяет шкура, знаешь?

Оба озабоченно молчат.

Никий

Уж не лучше ль нам В беде такой с мольбою к алтарю припасть?

Демосфен

К чьим алтарям? Поди, в богов ты веруешь?

Никий

Ну да!

Демосфен

А почему же?

Никий

Потому, чудак, Что я богопротивен. Значит, боги есть.

Демосфен

Ты прав! Но все ж иного нет ли выхода? Не рассказать ли нам о деле зрителям?

Никий

Прекрасно, только об одном попросим их: Пусть откровенно скажут нам, довольны ли Они рассказом и игрою нашею?

Демосфен

Итак, начну!

(Зрителям.)

Хозяин с ним один у нас, Бобов грызун, Народ афинский, старикашка глухонький. На рынке прошлом он себе раба купил, Кожевника, рожденьем пафлагонца. Тот, Пройдоха страшный, негодяй отъявленный, Нрав старика тотчас же раскусить сумел, Кожевник наш, и стал ему поддакивать, Подкармливать словечками лукавыми, Подмасливать и льстить: «О государь Народ! Одной довольно тяжбы, отдохни теперь! Поешь, попей, а вот тебе три грошика! Сварить прикажешь ужин?» Дерзко выхватив Еду, что мы хозяину состряпали, Ему он преподносит. Вот недавно так Крутую кашу заварил я в Пилосе, Лаконскую. Негодник подскочил, схватил И господину всю мою стряпню поднес.