Кивинов усмехнулся. Деньги были уже у кидалы и назад он их не отдаст.

Мужчина растерянно посмотрел на фанерку, крутильщик раскидал колпаки: «Ну, давай». Мужик, конечно, не отгадал. Кивинов не стал вмешиваться. В следующий раз будет умнее. Он огляделся. Неподалёку от играющих стоял бригадир: парень, которому кидала отстёгивал подоходный налог. Кивинов знал его. Иногда проигравшие обращались в милицию, и тогда бригадир делал «возвратку». Но в большинстве случаев никто в милицию не шёл.

Инспектор подошёл к бригадиру. Тот тоже узнал опера.

– Убрать? – сразу спросил он.

– Не надо, – пускай крутят, – ответил Кивинов. – Слушай, тут свердловские не играют?

– Было дело. Сейчас их нет. Наши прогнали. Борзые, как танки, пришлось проучить.

– Не сильно проучили?

– В самый раз.

– Вернуться могут?

– Возможно. Может, в другом составе.

– Как насчёт просигналить?

– Можно. Телефончик оставь.

Кивинов продиктовал. Бригадир записал на спичечном коробке.

– Не забудь.

– Постараюсь.

«Размечтался, – про себя подумал Кивинов. – Позвонит, как же. Хорошо будет, если не предупредит, что менты ими интересовались».

Поглазев на ларьки, он отправился назад в отделение.

Глава 4

Детский инспектор Волков срывался на крик.

– А что, его за это по головке гладить? Он пацану обе щеки прострелил! На всю жизнь шрам! Да если бы моему ребёнку какой-нибудь недоносок щёки пробил, я бы не в милицию пошёл, сам бы родителям морду набил!

– Как вы смеете!? – визжала сидевшая напротив Волкова дама. – Вы не мальчика моего должны наказывать, а тех, кто ему пистолет продал. Безобразие! А Гоша ещё ребёнок – тринадцать лет всего!

– Тринадцать лет! А откуда у него такие деньги?

– Не знаю, может, он мороженым торгует. Вы все, все против Гоши – и школа, и милиция! А он хороший мальчик, спокойный. Верните мне его немедленно. Я буду жаловаться!