– А откуда у него под кроватью столько магнитофонов автомобильных?

– А это не ваше дело! Это, может, всё моё!

– Что, и машина есть? – А что с того, если нет? Может, будет скоро!

– Ваш сын – вор! Вы же сами его топите!

– Это вы его топите! А Гоша хороший мальчик. На вас ещё управу найду! Отдайте мальчика.

– Ждите на улице. Я сейчас запишу объяснение и можете забирать ублюдка своего!

– Что? Да как вы смеете!? Дайте бумагу. Я в суд на вас подам за оскорбления.

– Берите, пишите куда угодно – в суд, в ООН, Папе Римскому, но только на улице, вы меня достали!

Дамочка схватила бумагу и выскочила из кабинета. Зашёл Кивинов.

– Ты чего раскричался?

– Да ну, коза старая! Гошу Баранова знаешь? Это мамаша его. Он, сучонок, пистолет где-то пневматический купил, в школу принёс и первоклашке обе щеки прострелил, навылет. Пацан в больнице. А Гоша под шумок кучу наложил перед кабинетом завуча и свалил. Я его в подвале отловил. А мамаша за него грудью стоит. Другая бы отодрала ремнём, а эта всё сюсюкается. Гадёныш. Скорей бы ему четырнадцать стукнуло, сразу бы посадил. А так очередная комиссия. А для него это – тьфу. Сейчас я его притащу.

Через минуту Волков ввёл Баранова.

– Ну что, урод? Я тебя предупреждал последний раз, чтобы ты угомонился? Не понимаешь? Я тебя сейчас родителям пацана того отдам. Они с тобой лучше милиции разберутся!

– Я не стрелял в него, пулька от стенки отскочила.

– Да там пять человек видели, как ты в него пальнул. Хватит выкручиваться!

– Они врут все. Наговаривают, сволочи.

– А кучу кто навалил у дверей?

– Не я, можете экспертизу сделать.

– Сделаю, я всё сделаю. И на мамашу твою даже не посмотрю!

– А что, эта дура уже здесь? Мопед мне не хочет покупать.