«Крутой малый, – подумал Кивинов. – Мамаша за него грудью стоит, а он её дурой. Впрочем, ничего удивительного, родительская любовь порой слепа».
Волков схватил Баранова за шиворот и потащил его по коридору. Зайдя в туалет, он ткнул его в унитаз и сказал:
– Гадь! На экспертизу!
Тот снял штаны, сходил по-большому и выпрямился. Волков схватил его за волосы, нагнул и ткнул лицом в дерьмо.
– На, говнюк, получай экспертизу! Может, поумнеешь!
Затем вытолкнув его из туалета, Волков произнёс:
– Иди к мамочке! Но запомни, ещё раз что-нибудь натворишь, вообще в горшке утоплю, понял?
Баранов молча стёр дерьмо с лица, повернулся и побежал на выход. Волков захлопнул двери кабинета.
– Ты, по-моему, переборщил. Мамаша же сейчас такой вой поднимет.
– Пускай, плевать. У пацана, которому он щёки прострелил, тоже мать есть. Отца, жалко, нет, умер, а то бы он сам ему ноги повыдергал.
Волков зло посмотрел в окно.
– Что творится! Мало того, что взрослые друг друга убивают, так ещё и дети начали. Что дальше будет? Ты только посмотри, что творят – вон у меня на столе сводка лежит, последний пункт.
Кивинов подошёл к столу и, взяв ленточку телетайпа, прочитал:
«05.07.93 года около 20 часов у дома 185 по Ленинскому проспекту у кооперативных ларьков почувствовала себя плохо гр-ка Тимофеева Татьяна Ивановна, 1932 г. рождения, урож. Ленинграда, прож. Ленинский пр., 187-2-15, после чего упала.
В это время к ней подбежал мальчик 12-13 лет, выхватил у неё из рук сумку и скрылся. В сумке находились деньги в сумме 5000 рублей одной купюрой, паспорт, пенсионное удостоверение инвалида. Примет мальчика не запомнила.
Доложено начальнику 85 отделения милиции. Материал для проверки Волкову».
– Тимуровцы херовы, – зло произнёс Волков. – Мишка Квакин хоть яблоки воровал, а эти пионеры вообще поля не видят, мать их. Слов нет.
Кивинов шел по узкому коридору главного корпуса объединения «Темп».