Берю приближался, покачиваясь. У него всегда походка вразвалочку, как у заправского моряка, но сейчас его, похоже, штормило по иной причине.

Он шел на нас, словно корова на водопой. Притормозив перед Нини, он лихо, по-военному, отдал честь и, мотнув головой в мою сторону, заговорил, с трудом ворочая языком и обдавая нас густыми винными парами:

- В жизни не встречал такой мерзкой твари, редчайший экземпляр! Я перевидал немало подонков на своем веку, больших и маленьких, горбатых и кривых, черненьких и беленьких. Если бы мне пришлось составить список негодяев, жуликов, подлецов, прощелыг, мерзавцев, гаденышей, паразитов, извращенцев, уродов, козлов, паршивцев, гнид, недоумков, чокнутых, склизких жаб, тупых боровов, жалких придурков и прочей мрази, - так вот, если бы мне пришлось составлять такой список, то он получился бы толще телефонного справочника! Но более сволочного малого, чем этот, невозможно себе вообразить! С ума сойти! Он прогнил насквозь! Перешел все границы! Был такой случай, бедный кот сожрал холерную крысу и лопнул. Точно говорю, запах, который исходил от несчастного животного, покажется ароматом шиповника по сравнению с тем, что исходит от этой падали. Неслыханное предательство! Кому теперь верить? Опускаются руки, вянут хризантемы. Так и подмывает вырвать его язык-помело и бросить на ночной столик рядом с вставными челюстями!

- Послушайте, месье, - продолжал Толстяк, стискивая плечо Нини, поговорим, как мужчина с мужчиной, вы меня поймете. Что самое обидное, я оставил этому типу, что стоит сейчас справа от вас, записку в Конторе. "Будь начеку, - писал я, - сегодня вечером иду к подружке, а Берте скажу, что вызвали на расследование". И отправился развлекаться с моей крошкой, молочницей, что недавно переехала в наш квартал. Изумительное создание во всех отношениях, королева из страны басков, знаком вам этот тип? Помоложе моей старухи, и посубтильнее, и не такая усатая.