— Вы разговаривали с ним?

— Никогда.

— Ладно, продолжайте…

Наши отношения неожиданно приняли совершенно иной оборот. Я превратился в сыщика, великолепного Сан-А. До свидания, мадригалы, нежные поцелуйчики, нечаянно разорванные кружавчики, шутки-прибаутки. Я стал резким, язвительным, недоступным. Тяжелый взгляд, сухой тон. Запущенный невроз, скажете вы? Пусть. К вашему сведению, не хочу его лечить. Девушка, обнаружившая труп на крыше и выжидавшая почти двое суток, прежде чем сообщить в полицию (и не прямиком, а окольным путем!), мне не нравится.

— Естественно, меня охватил страх. Я буквально окаменела, похолодела…

— Вспотела, окостенела… — цинично перебил я. — А затем, выбросив манжету за ограду, отправились спать и, будучи девицей весьма разумной, никому словечком не обмолвились. Хорошо спалось?

Глаза Ребекки наполнились слезами.

— Не будьте злым…

— Я вовсе не злобствую, милая, но диву даюсь. Ваше поведение не укладывается ни в какие рамки. Нужно обладать очень крепкими нервами, чтобы скрыть подобную находку.

— Постарайтесь понять.

— Понять что?

— Мое состояние. Этот мертвец… Я вдруг представила себе, как будут развиваться события… Этот человек вломился в квартиру в наше отсутствие с целью грабежа, а зачем еще? Неожиданное возвращение Нини застало его врасплох. Он спрятался на террасе. Затем решил сбежать по крышам. И когда перелезал через шпалерник, зацепился рукавом. Пытаясь высвободиться, потерял равновесие… Да только, поразмыслив, я поняла, что концы с концами не сходятся. Для побега он мог бы выбрать другую сторону, где добраться до соседней крыши легче легкого. Кроме того, если бы он упал на черепицу, перелезая через шпалерник, его бы не убили и он позвал бы на помощь. А у него на груди большое пятно крови и рана на шее. Короче, его убили здесь… А потом решили сбросить во двор. Да только он не упал…