Я слушал с интересом, словно строгий экзаменатор блестящего студента.

— Браво, у вас есть способности к дедукции.

— Любой мало-мальски здравомыслящий человек пришел бы к такому же выводу.

— Итак, вы полагаете, что его убили здесь и попытались сбросить вниз.

— Верно.

— А кто убил? Нини?

— Вы с ума сошли!

— Почему? Вы же сами так подумали!

— Я! — задохнулась от возмущения Ребекка.

— Чем же тогда объяснить ваше столь длительное молчание?

Уныло опустив голову, она сделала несколько шагов по террасе.

— На самом деле я ни секунды не подозревала Нини, но решила, что все немедленно подумают на нее. Ведь она практически не выходит из дома.

— У вас есть прислуга?

— Да, старая консьержка, живет по соседству. Она приходит убираться по утрам.

— Почему вы ничего не сказали Нини, если уверены в ее невиновности?

— Действительно, почему? — растерянно пробормотала Ребекка.

Изумительная ловкачка! Обо всем подумала, но ни разу не задалась столь элементарным вопросом.

— Почему? — переспросила она. — Ждете, что сейчас наговорю глупостей… Надо было сказать, да? Полагаю, меня остановила боязнь скандала. Нини — человек честный, порывистый, вы и сами могли в этом убедиться. Она бы немедленно вызвала полицию…

— Господи, но разве это не самое разумное?

— Возможно, но я смутно чувствовала, что дело окажется очень щекотливым. Думаю, для всех, включая следователей, будет лучше, если им займутся с крайней осторожностью. Не знаю, понимаете ли вы, что я хочу сказать…

Под ее взглядом мне пришлось заткнуться. Поверите ли — а если не поверите, то пусть лама отныне станет вашим единственным другом, — но я вдруг осознал правоту Ребекки. Случай нелепый, странный, из ряда вон. За такое дельце следует приниматься, вооружившись пинцетом, и обращаться с ним, как с бомбой. В конце концов, именно так эта разумница и поступила. Публика в подобных ситуациях только путается под ногами, а толпа журналистов и любопытных создает ненужный ажиотаж и толкает под руку. Я предпочитаю тишину. Неторопливость и настойчивость не исключают друг друга. Так что пока все складывалось наилучшим образом.