Примечательно, что даже языковые штампы в его устах зазвучали по-новому, обретя новый, ранее неизвестный смысл. Например, термин «авантюризм» приобрел совершенно особый оттенок, когда в начале 1932 г. Жаботинский опубликовал статью «По поводу авантюризма». Эта статья породила настоящую революцию в настроениях еврейской молодежи как в странах рассеяния, так и в Эрец Исраэль. В ней прозвучал открытый и дерзкий призыв пренебречь извечным трепетом перед британским всемогуществом и организовать нелегальную репатриацию евреев на их историческую родину — используя любые способы, любые средства, как бы авантюрны и опасны они ни были. Ничего подобного никто никогда не слыхал! И следует сказать правду: в «авантюризме» Жаботинский видел не кратковременный политический маневр, но «чудесное психологическое свойство, о котором я мечтал всю жизнь, которое, по-моему, отражает самое прекрасное и ценное, что есть в молодежи Бейтара... А именно: стремление жить не так, как жили деды,— но рисковать, карабкаться на отвесные кручи...» («Молодежь среднего уровня», «Хазит ха-ам», 13.4.1934). Что же имел в виду Жаботинский, говоря об «авантюризме»? Для того, чтобы его не заподозрили в подталкивании молодежи к легкомысленным действиям, к приключениям ради самих приключений, он счел нужным высказаться подробнее:

Богатый язык — идиш, зачастую слишком богатый. Иногда из одного слова чужого языка он делает два с тремя значениями. Пойди угадай-ка, что действительно имеют в виду, когда его произносят. Например: «абэнтойер» («авантюрист») и «авантура». «Авантура» — говорят в Польше и обозначают этим словом ссору, публичный скандал. Слово «абэнтойер» я тоже слышал, и не где-нибудь, а в Бердичеве. Которое же из двух этих слов соответствует тому, что я теперь имею в виду? А имею в виду я нечто положительное: проповедь в честь «авантюризма», защиту того, в чем все положительные люди видят нечто отвратительное, о чем лишь юнцы грезят в своих снах и примеры чему можно найти в романах Жюля Верна или Александра Дюма-отца. Когда-то нечто подобное можно было увидеть в кино — но с тех пор, как кино начало говорить, оно исчезло с экранов.