Однако это даму-литературоведа не остановило. В 1983 г. она выпустила книгу "Творческий путь Михаила Булгакова". На этот раз, может быть, уведомленная об упоминавшихся протестах, она признала хотя бы то, что Булгаков и Слезкин были друзьями в начале 20-х г.г. (с.65, 87). Без упрека Слезкину, однако, не обошлось. Яновской не понравилось, что в бумагах Слезкина среди рецензий на книги и афиш спектаклей превалируют относящиеся лично к нему. Человеку непредубежденному такое не показалось бы пороком, а всякому добросовестному исследователю жизни и творчества Булгакова хорошо известно, что он предавался "пагубной страсти" собирать сходные материалы о себе не в меньшей степени, чем Слезкин. Недаром В. Петелин иронизирует над Яновской, которая с "художественными деталями" повествует о поисках афиш с именем Булгакова, которые давно уже были найдены и использованы Гиреевым в книге "Михаил Булгаков на берегах Терека".

У Слезкина в романе "Столовая гора" ("Девушка с гор") на голове одного из главных героев, Алексея Васильевича, пишущего роман, по словам Яновской, "старый женин чулок". Прототип героя - Булгаков. На этом основании Яновская делает вывод, что здесь явствует "ироническо-неприязненное" отношение автора к Булгакову (с. 299) Пытаясь подкрепить сомнительное утверждение, Яновская ссылается на А.С. Ермолинского. Последний, вспоминая о посещении Булгакова, упомянул "старый...вязаный колпак". По Яновской, это упоминание доказательство теплого - в отличие от Слезкина - отношения мемуариста к Булгакову. Увы, с характеристикой отношений Слезкина и Булгакова это никак не связано: Слезкин и Ермолинский просто обратили внимание на привычку Булгакова. Различие "колпаков" легко объясняется тем, что первый писал о 1920 г. (в 1922), а второй - о 1926 (за это время материальный достаток Булгакова несколько вырос). К тому же у Слезкина не "старый женин чулок", а "черный фельдеперсовый", обрезанный и сделанный колпаком, - изобретение уже апробированное.