Было четыре часа с четвертью. «Уехал бы я из лагеря в час дня, как собирался, был бы уже в Детройте», — подумал Райан. Писарро с Билли Руисом сбили его с намеченного плана. Около полудня они заехали в ближайший магазинчик за сигаретами и обнаружили там веселую компанию. Чикагские выпускники затоваривались пивом, льдом и алкогольными коктейлями в банках. Писарро и Билли Руис проследили, в какой дом на побережье они направляются. Пока все развивалось именно так, как рассказывал Райан, когда в субботние вечера, накачавшись вином и текилой, они фантазировали, как бы урвать хороший куш. Черт возьми, теперь уж никак нельзя ехать домой, не попытав счастья. Потом, попозже, а сейчас надо хотя бы на все взглянуть. Короче говоря, они взяли упаковку холодного пива, проехали мимо коричневого дома и остановились в лесопарке. Там выпили по три банки каждый и все обговорили, хотя без споров не обошлось. Райан хотел, чтобы Писарро пошел с ним в дом, но тот настаивал на том, что будет вести машину, ведь машина как-никак его. («Можешь вести фургон на обратном пути», — предложил Райан. Писарро уперся: «Я буду за рулем все время. Я, и никто другой». — «Фрэнк, — сказал Райан, — если Билли случайно разобьет твое корыто, мы рассчитаемся с тобой из нашей с ним доли. Ты нужен мне в доме». Писарро не желал и слышать никаких доводов. «Я буду за рулем, — твердил он, как попугай. — Я, и никто другой».) Ну и хрен с ним, решил Райан, не хватало еще спорить. Конечно, не худо было бы закатать ему справа в челюсть, чтобы привести в чувство и напомнить, кто здесь главный, но, с другой стороны, сделать это никогда не поздно. А третий человек в любом случае будет не лишним. В общем, они с Билли Руисом отправились на пляж вдвоем. Чтобы успокоить Билли, Райан сказал: