Оно было похоже не на лицо человека, а скорее на вырезанную из дерева ацтекскую маску — то ли вообще без глаз, то ли с еще не нарисованными глазами. Круглые солнечные очки Камачо повисли в воздухе, цепляясь одной дужкой за ухо. Хотя его ступни в кадр не попали, казалось, что Камачо не стоит на земле, а, оторванный от нее энергией удара, повис в воздухе.

— Ларри, — обратился помощник прокурора к полицейскому, — оставь этот кадр на экране и включи свет. Уолтер, я хотел бы прочитать вам показания Луиса Камачо.

Лампы дневного света на потолке помигали и зажглись в полную силу. Изображение на экране стало бледным, но обе фигуры были по-прежнему хорошо видны. Когда загорелся свет, мистер Маджестик, мировой судья из Женева-Бич, несколько раз моргнул, не отрывая своих глаз от Джека Райана.

Помощник прокурора начал читать протокол:

— Он называет свое имя, сообщает, где живет и когда это случилось: 26 июля, около семи часов вечера. Затем дежурный полицейский Дж. Р. Колман говорит: «Расскажите своими словами, как все произошло». Уолтер, вы меня слушаете?

— Конечно, продолжайте.

— Камачо: «После ужина я пошел к автобусу, поскольку мы с Райаном договорились встретиться: он обещал кое-что в автобусе подремонтировать. Когда он не появился, я отправился искать его и нашел на поле, где несколько мужчин и ребят играли в бейсбол. Ну, парни выпили немного пива и стали играть в бейсбол. Райан был с ними, но не играл. Там было несколько девушек, с которыми Райан разговаривал. Я спросил его, почему он не занимается ремонтом, на что он ответил в непечатных выражениях. Я напомнил, что техническое обслуживание автобуса входит в его обязанности, но ответ был точно такой же. Одной из причин, по которым я…»

— Прошу прощения, — перебил мистер Маджестик. — Ларри, это действительно записано со слов парня?