Спустя минуту он стоял в дверях гостиной. Влетел бегом и застыл, увидев гостью. Среднего роста, с косым пробором в светлых волосах и голубыми, округлившимися от удивления глазами. Стоял и таращился, будто столкнулся с чем-то совершенно небывалым — увидел в гостиной медведя или жонглера с факелами.

— Татьяна — моя очаровательная племянница из Саратова, — представила Софья Николаевна девушку.

— Перешла в выпускной курс гимназии.

— Михаил. — Блондин сделал шаг к Тасе и отступил, спрятал за спину руку, машинально потянувшуюся к ритуалу рукоцелования.

Девушка смотрела на него в упор, сдвинув бархатистые брови. Ее девичья фигура в светлом костюме странно сочеталась с взрослой серьезностью лица. Особого лица, в котором все было правильно и именно так, как надо было для впечатления полной неотразимости, сразившей Михаила тут же, с быстротой молнии. Позже он поймет, что в Тане воплотился фамильный тип лица женщин клана Булгаковых — простые, правильные, четкие черты, без налета кукольной красивости и кокетливого жеманства. Это лицо и прямой, внимательный, странно волнующий взгляд подействовали на впечатлительного гимназиста оглушающе. Что-то щелкнуло внутри, и время изменило ход, словно он попал в иное, насыщенное светом и радостью пространство. Завертелась, запела карусель!

— Миша, будь другом, покажи нашей гостье Киев! Она здесь впервые, — хитро улыбнулась заметившая реакцию парня Софья Николаевна. — Если не заболел, конечно. Что-то лицо в пятнах — не жар ли?

— Я… я… Я здоров! Я все покажу сейчас же, с радостью!..

Ураганный пробег по Киеву сразил Тасю сумбуром самых разных впечатлений. И ощущение было такое, что она совершила путешествие в далекую страну, полную ошеломляющих чудес. Покрытые брусчаткой улицы, электрические трамваи, похожие на движущиеся балконы в ажурных решетках, чудесные особняки — то в виде рыцарского замка, украшенного грифонами, то терема, вылепленного из шоколада. На центральных улицах нарядная толпа, роскошные витрины, море цветов!