Поздно ночью откуда-то из дома всегда доносилась музыка. Сквозь джунгли пробивался к Пагги нежный голос флейты. Ему нравилось лежать в своем убежище, слушая мелодию. Он был необыкновенно счастлив от того, как складывались дела и по службе, и на дереве. Никогда прежде не жил он такой безопасной, устойчивой и спокойной жизнью. И продолжалось это почти три недели.

— Смотрю я на эту рекламу, — изрек важный жирный безмозглый чертов клиент, — и вижу, что никакого проку от нее «Молот-пиву» нет.

Элиот Арнольд из агентства по рекламе и связям с общественностью Элиота Арнольда (состоящего целиком и полностью из одного Элиота Арнольда) глубокомысленно кивнул, словно считал, что чертов клиент сделал весьма ценное замечание. На деле же Элиот размышлял: какое счастье, что он, возможно, один из тех пятнадцати человек в Майами, которые не таскают с собой заряженную пушку, иначе уж точно всадил бы пулю в жирный лоснящийся лоб чертова клиента.

В подобных случаях — а их было немало — Элиот начинал сомневаться, не слишком ли он поспешил, бросив работу в газете. Особенно если учесть способ, которым он это проделал. Все же жахнуть ногой по компьютеру главного редактора определенно означает сжечь за собой все мосты.

Элиот проработал в газетном деле двадцать один год. После окончания колледжа он намеревался, используя профессиональные навыки и умения специалиста по английскому языку, бороться за справедливость, искореняя и обличая продажность и коррупцию. Он получил работу в ежедневной газетенке, где писал некрологи и освещал муниципальные заседания, на которых местные выборные чиновники и технические консультанты часами бубнили, обсуждая диаметр труб для новой канализации. Сгорбившись над своим репортерским блокнотом и что-то машинально черкая, Элиот размышлял о том, что где-то, возможно, и идет моральное разложение, но у него нет ни малейшего представления, как приняться за его поиски.