К тому времени, когда Элиот пробился в перворазрядную городскую газету, он уже бросил попытки искоренять и обличать, устроился в уютной нише газетных очерков, и оказалось, что эта работа ему вполне удается. Годами он писал в основном о том, о чем хотел. Чаще это было то, что большие шишки в отделе новостей называли «развлекаловкой». Руководство же предпочитало «проблемные» статьи, представляющие сгусток фактов, написанные группой соавторов, набранные в пять или шесть подразделов под заголовком, в котором обычно присутствовало слово «кризис», как то «Кризис семьи», «Кризис школы», «Грядущий кризис питьевой воды» и т. д. Серии из таких статей всячески поощрялись и продвигались, они получали награды на журналистских конкурсах, хотя в отделах новостей обычно назывались «кучей дерьма». Большие начальники обожали их. Называлось это боевой журналистикой и было злободневным направлением в газетном ремесле. Совсем иное дело! Связи с читателем!

Элиот подозревал, что читателями этих статей являлись в основном члены жюри конкурсов. Но обнаруживал, что все чаще и чаще получает задание строчить эти «кучи дерьма», и у него остается все меньше и меньше времени для работы над очерками, которые, по его мнению, люди действительно хотели читать.

Все кончилось в тот день, когда его вызвали в кабинет главного редактора. Кен Дибер был на семь лет моложе Элиота. Элиот помнил Кена еще обычным репортером только что из Принстона. Дибер четко излагал свои мысли, обладал представительной наружностью и мог отыскать ошибку в любой статье, какой бы короткой она ни была, — здесь уж на него можно было полностью положиться. Но сам Дибер много не писал. Слишком он был занят обменом профессиональной информацией путем личного общения. Он взмыл через все чины и должности, как ракета «Поларис», став самым молодым главным редактором в истории газеты. Проблемные статьи были его коньком. Вот почему он и вызвал к себе в кабинет Элиота.