– Я вам этого не говорил. Пока не знаю.

– Тогда в чем же дело?

Что этому типу от меня нужно, раз он выследил меня здесь, где я и сам не знаю, как очутился?

– Обычная формальность, Харлан. Когда человек умирает неестественной смертью, – в автомобильной катастрофе, например, – нужно иметь все необходимые данные.

– Черт возьми, прошло уже пять месяцев, а вы все еще продолжаете разнюхивать эту историю. Не надоело? К чему?

– Мы никогда не закрываем дела, если остается хотя бы капля сомнения. Вот мы и хотим…

Я резко перебил его:

– Я могу вам повторить лишь одно: когда он сбросил меня в кювет, он был еще жив. Потому что я не слышал о мертвецах, которые могли бы водить машину. Вы, вероятно, тоже. А когда позже его вытащили из-под обломков собственного автомобиля с разбитым черепом, он был уж мертв. Вот и все, что я знаю. Больше мне об этом ничего не известно. Вас это устраивает?

– В принципе, да, – вздохнул Пурвис. – Но может быть, вы расскажете еще раз, поподробнее?

– Уж не подозреваете ли вы, что это я разбил ему череп? Несмотря на то что у меня была сломана нога и вообще на мне лежала двухтонная машина? Нет, оставьте, это был несчастный случай.

Он отрицательно покачал головой:

– Лучше расскажите мне обо всем еще раз. С самого начала, по порядку, и как можно подробнее.

Что ж, слушайте, если хотите. Я ехал в город из рыбацкого домика. В котором часу, точно не могу сказать, но было уже темно. Свернув с проселочной дороги на шоссе и проехав, по нему около двух миль, в зеркало заднего; вида я заметил, что меня обгоняет машина,. идущая на большой скорости. Я делал восемьдесят миль в час, у той, наверное, запросто были все сто пятнадцать. На шоссе, кроме нас, других машин не было, ни встречных, ни попутных, так что у него имелось достаточно места, чтобы спокойно обогнать меня. Но этот лихач пьяница умудрился-таки налететь на меня и сбить мой автомобиль в канаву.