Моя машина дважды перевернулась вместе со мной, а когда стала переворачиваться в третий раз, я вылетел наружу и мне придавило ногу. Просто чудо, что не загорелся бак. Та, другая, от столкновения тоже перевернулась. Еще находясь в машине, я видел краем глаза, как ее фары описали приличную дугу. И хотя участь этого прохвоста меня совершенно не интересовала, все же случается, что мозг непроизвольно фиксирует такие мгновения помимо воли. Не знаю, сколько времени понадобилось, чтобы поднять машину, буквально сплющившую мне ногу, но мне каждая минута тогда казалась вечностью. Имейте в виду, что какую-то часть времени я находился без сознания.

– Но не все время? – уточнил внимательно слушавший Пурвис.

– Нет, не все.

– А та машина, выходит, пролетела по инерции еще сотню ярдов?

– Так мне сказали.

– Придя в себя, вы что-нибудь слышали?

– О чем конкретно вы говорите? Что я должен был услышать?

– Ну, шум проезжавших машин, голоса людей, какие-то другие звуки? Постарайтесь припомнить!

Я подумал:

– Нет, старина… и поверьте, никогда в жизни я не чувствовал себя таким потерянным, как тогда, лежа придавленным под машиной.

– Значит, ничего не слышали? – настаивал Пурвис.

– Ничего, кроме ночных шумов, обычных звуков, которые особенно слышны по ночам… А знаете, это красивые звуки… Звуки ночи. Кваканье лягушек, стрекотание каких-то насекомых, шелест листвы и так далее… Потом еще где-то что-то капало. Помню, я еще порадовался, что это не бензин.

– И это все?

Было заметно, что он огорчен моим рассказом.

Я потер лоб.

– Все, что помню… Хотя, подождите… По-моему, кто-то звал на помощь. Или просто стонал… Да, точно, что-то было в этом роде, но очень смутно…

Пурвис непроизвольно дернул рукой, и по выражению его глаз я понял, что сказал наконец именно то, что он и надеялся услышать.