— Ероплант?! — тоненько протянул крохотный сосед справа, выставивший свой голый живот, словно специально для всеобщего обозрения.

— Нет, тот кожаный дядька, — подсказал кто-то за его спиной.

— Сам?!

— Какой же ты ещё дурной, Михась! — засмеялись ребята, и один из озорников дружелюбно хлопнул его по затылку.

— Не замай! — нахмурился Михась и ещё больше выпятил свой полосатый коричнево-серый живот.

— Брюхо у те сомье, а голова селёдочья, — усмехнулся кто-то.

— Не, — угрюмо возразил Михась и вовсе насупился. — Я маленький, вот что...

— И поверил, что дядька так просто сам и взовьётся.

— Да де ж поверил?.. — возмутился Михась. — Я хочу руками его потрогать...

— Дядьку-то?

Глаза Михася затуманились от обиды, ямочки на щеках стали глубже и чётче.

— А ну, геть отседа, кто языкастый! — крикнул Ванёк и привлек Михася к себе. — Мальчонок дело говорит. Вот слетает ероплан, мы и попросимся.

— Не, зараз надо, — сказал Гриша, тощий и долговязый подросток.

— Почему?

— А если разобьётся? Чего же тогда трогать?

— И то правда! — раздались голоса.

— Мне батька ноне говорил, — важно передал Михась случайно подслушанную им фразу из разговора взрослых, — что чем больше кто ероплантов побьёт, тот и есть ерой! Во как...

Сказав это, Михась выступил вперёд и петушино крикнул:

— Дядь, а дядь! Дозвольте хучь немного ваш хвост потрогать, а?

То ли вид казачонка понравился взрослым, то ли его слова произвели впечатление, но лётчик улыбнулся и громко сказал, обращаясь к своим товарищам:

— Вот вам и помощники.

Он махнул ребятам рукой — и вся ватага мигом облепила самолёт.

— Стойте! — испуганно крикнул лётчик. — Мне же на нём лететь придётся...

Мальчики поняли, отступили на шаг и спрятали руки за спинами.