Внезапно у нас появилась возможность отправить четырех девиц на стажировку в Италию. Евгений Михайлович Солонович отобрал кандидатуры. Это — Черепейникова, Женя Титунова, с которой у меня и у Елены Алимовны Кешоковой был конфликт три года тому назад, Бобылева и Катя Степанцова. Стал на дыбы Сергей Петрович: Титунову мы исключали из института, а Степанцова отказалась под каким-то детским предлогом помогать во время приезда к нам в институт студентов-итальянцев. Можно представить, как парень накалился, если написал мне по этому поводу докладную на четырех страницах. Я разделяю его гнев, потому что тоже намыкался с этой вечной неблагодарностью студентов, их индивидуализмом, стремлением только взять, не желая ничего дать взамен. В этом смысле они почти все советские люди, которые привыкли к «нам положено». Их родителям было положено бесплатное образование, за которое платило государство, а уже их образование государство оплачивает лишь на 40 процентов, а остальное добывают такие «бездари» и бездушные «тупоумцы», как мы с Толкачевым. Нажим идет страшный. В результате этого решили все же Титунову простить, начинала она, что ни говори, ничего не соображающей девчонкой, я помню также ее мать, одетую бедно и плохо. Но на Степанцовой, которая считается «лучшей ученицей», мы оба зациклились. Поэтому во время экзамена витал дух сопротивления — доказать мне, что я душитель, невежда, взявшийся судить даже о степени знания итальянского языка. Но я простенько в переводах, в том числе и Степанцовой, сделанных во время экзамена, подчеркнул стилистические ошибки. В русском-то языке, надеюсь, все догадываются, что я кое-что понимаю.

В городских газетах появились язвительные заметки относительно постоянных отпусков Ельцина. «Московский комсомолец» даже подсчитал, что за полтора года после его избрания он не был на работе полгода. Его отсутствие, впрочем, как мне кажется, никому не мешает, мешает злонамеренность его присутствия.