О них мы узнали от бабушки. Оказывается, мать приезжала к купчихе Латкиной, рассказала о бедственном положении семьи и призналась, что бабушка израсходовала на нас около 300 рублей из хозяйских средств. Мать все взяла на себя, обещала выплатить долг, как только муж получит работу, и просила об одном: пощадить бабушку. Купчиха пришла в ярость, пригрозила немедля уволить бабушку, выселить ее из квартиры и отдать под суд. Даже после самоубийства моей матери, которая своей смертью надеялась спасти семью, купчиха выполнила все свои угрозы.

День похорон. Осенний, мрачный, сырой, пронизанный дымкой петербургский день. Траурное пение, забрызганные грязью похоронные дроги, заплаканные лица родных. Я шел за гробом рядом с отцом. Путь был долгий, через весь город. На Митрофаньевском кладбище мы стояли около вырытой могилы, на дне которой виднелась вода. Гроб плавно на веревках опустили в могилу. Громко заплакали родные. Послышалось шуршание земли, падающей на сосновую крышку. Я молча глотал слезы.

- Эх, Валя, Валя, как дорого ты заплатила! - простонал отец, - У кого вздумала просить милости - у богачей. Знала ведь, что это не люди, а звери, хищные звери...

Даже я, ребенок, понимал, что виновники смерти моей матери - богачи. Лютая ненависть к ним не оставляла меня с тех пор.

Свет не без добрых людей. Подруга моей матери Александра Ефимовна Заикович взяла меня и мою сестру к себе, хотя у нее и без нас было трое детей. Мы прожили там несколько месяцев, пока не улыбнулось счастье - отец получил постоянную работу.

Он нашел жилье на станции Удельная, взял свою мать, безработного брата и меня с сестрой. Стали жить одной большой семьей. Я начал готовиться в гимназию, мечтая поскорее надеть форменную фуражку. Но к экзаменам меня не допустили из-за "неблагонадежности" отца. Год занимался дома, а следующей осенью поступил во 2-й класс, частного "общественного реального училища". На экзаменах получил хорошие и отличные оценки.