Точка семьдесят седьмого километра - это обычный путевой домик еще дореволюционной постройки, какие стоят по всем нашим железным дорогам, и еще два домика современные, барачного типа - столовая и красноармейская казарма. К первому они и подошли вместе с капитаном.

- Васек! - крикнул капитан, открывая дверь. - Осталось что от завтрака? Надо покормить двух командиров.

Андрея удивили и обращение к повару по имени, и домашний тон, каким это обращение было сказано, и веселый, не по-уставному, ответ повара:

- Что-нибудь найдем, товарищ капитан. Накормим.

- Поедите, зайдете ко мне, - бросил капитан, на что Андрей и Погост, вытянувшись, рявкнули разом:

- Есть зайти, товарищ капитан! - да так рявкнули, что капитан прикрыл уши ладонями и поморщился.

- Потише, ребятки. Тут вам не полковая школа. Да, видать, здесь, на точке, не очень-то придерживались устава и воинской формалистики.

- Ну, как тебе капитан? - спросил Погост, рубая кашу с мясной подливкой. Занятный мужик. И, несмотря на простоту, по-моему, вполне интеллигентен. Возможно, из бывших офицеров.

И верно, вскоре рассказал им помкомвзвода Сашка Новиков, что капитан их был штабс-капитаном в империалистическую, а в гражданскую командовал полком, имеет орден Красного Знамени, но был демобилизован и только в тридцатых призван из запаса, но звание ему дали небольшое, да и должностью обошли. Действительно, командовать ротой, да еще путейской, после полка вроде обидно, но хлопочет капитан давно о переводе в стрелковую часть на большую должность.

Жену капитана Андрей увидал на второй день. Не показалась она ему уж очень молодой, была худенькая, бледненькая, с какими-то испуганными глазами и совсем не красавица. Но капитан всегда провожал ее на платформу, в кассу, где она продавала билеты перед пассажирскими поездами, и, пока она там находилась, прогуливался по платформе, зорко следя за окошечком, и как только какой-нибудь лейтенантик задерживался у кассы, направлял свои тяжелые шаги к ней.