Элегантные месье - “братья Патэ” чувствовали публику, как свои пять, и с усердием кормилиц, потчевали ее только самым отборным пшеном. Где-то текли молочные реки кинолент, в кисельных берегах проекционных аппаратов.

Первая заповедь бр. Патэ:

Публика - перед началом сеанса нервна и склонна к разброду и мелкому воровству, когда потушат свет, основное блюдо никак нельзя вносить сразу. Чтобы успокоить мастеровых, газетчиков и проституточек на дешевых местах, сперва пустим безобидные познавательные ленты, так называемые “Патэ-журналы”. Какая разница, что там выплясывает на белом полотне: вахт-парады, спуски на воду многоэтажных судов, скачки с препятствиями или похороны французского президента Феликса Фора. Нет ничего уморительней государственных похорон в убыстренном режиме журнала: раз-два, раз-два, пронеслись весело коняшки с плюмажами, прогарцевала мимо платформа с гробом-мыльницей, пропрыгал, по-идиотски вскидывая коленки в гусином прусском шаге военный оркестр и кортеж гвардейцев в медвежьих шапках с плюмажами.

Публике занятно. Она ковыряет в носу, и притихает, как девочка, которой читают сказку о сумасшедшем цветке королевы Горгоны и мавританской птице Махаон.

Я, кстати, давно хожу в синематограф исключительно для того, чтобы смотреть на лица зрителей, в гипнотическом мерцании кадров Патэ-журнала. Осторожно! Мерцание и светотени провоцируют эпилепсию.

Обязательно какой-то озорник поднимает руку, окунает пятерню в поток проекционного луча и строит из двух пальцев “лунного кролика” или лающую собачью голову. На него шикают. Как будто “кролик” помешает очередным “картинкам со Всемирной Выставки”, или отрывку безымянного балета - много ног, белые пачки а вот уже все сменилось азартными гонками моторов или родэо в стиле гастролирующего по Старому Свету Баффало Билля.