Кальвадос сделал свое дело. Мишель стал заговариваться. В голове свили гнездо настырные осы, он разошелся, вскрикивал: Аншантэ! И хлопал не в такт

Альберт мрачнел и нервничал.

У ног Альберта примостился дорожный баульчик с раздутыми боками на двух застежках. Такие баульчики уважают акушерки, брачные аферисты и коммивояжеры.

По веселому маслу катилась концертная программа, с каждым новым номером снобизм и лоск оставлял Альберта и все яснее рисовался страх.

- Не успею…- выговорил Альберт, щелкнул крышкой часиков “омега”, и дернул остатки кальвадоса из горла.

Мишель замахал на визави салфеткой:

- Фу! Грубо! А когда выступает Три Креста? Ты обещал!

Альберт сверился с программкой.

- Через три номера. Каучуковая лэди с королевскими пуделями. Арабские ночи: рабы и госпожа. Беляночка и Розочка… Потом - Три креста.

- Познакомишь? А? - веселился Мишель.

- Нет, - отрезал Альберт и взялся за роговую ручку баула. - Извини, Миш-Миш, мне надо отойти.

- Куда-а? - манерничал Вавельберг, грозил пальцем - я знаю, хочешь для себя приберечь? Правда, что она - парижанка?

- Местная.

- А почему “три креста”? Аллюр? Пояс Ориона? Голгофа? Положительный анализ на люэс?

- Я же сказал, Мишель. Мне срочно нужно. В клозет.

Альберт разминулся с официантом, который нес на серебре шишку ананаса с зеленой ботвой.

Чертыхаясь, с извинениями пробирался меж столиками.

Наблюдатель за одиноким столиком, заметив его, сломал последнюю спичку и четко сказал:

- Шлю-ха!

Он сунул руку под полу пиджака, туда, где на ремне под мышкой пропиталась телесным теплом немецкая кобура.

За соседним столиком мгновенно протрезвела опытная женщина в вишневом dress, дернула за рукав белобрысого финна, негоцианта из близкого Гельсингфорса, и отравленным шепотом поторопила: