- Вы уверены, что площадки хватит?-спросил генерал. - Придется ведь с бреющего приземляться, а затем и взлетать прямо перед собой. Ковыряться на земле некогда будет.

Как Николай клял себя, что не прикинул на месте размеры площадки, когда проходил над ней бреющим!

И вообще... надо было трезво все обдумать, не ляпать с ходу... Но тогда он не мог собраться с мыслями-тяжело переживал потерю друга. Да и не думал там садиться. Это уже на обратном маршруте стал соображать.

А сейчас надо честно отвечать генералу. Николай сказал:

- Точных размеров и профиля площадки сообщить не могу.

- А если ее не хватит?

- Дам газ, поищу другую - кругом голая степь.

- Как же вы так? Ведь сказали, что сумеете сесть.

Вот и в рапорте пишете... Зная вас, я вам поверил, дал слово командующему, что обойдемся без новых потерь.

А вы теперь, оказывается, даже толком не можете объяснить, куда будете садиться?

Тарасенко молчал. Да н что тут скажешь?

Он спросил генерала:

- Разрешите идти готовить "кукурузника"?

Генерал усмехнулся, сказал:

- Что ж, идите.

И Николай не только заново проверил все узлы самолетика, еще и совершил на нем две посадки. Старался представить себе размеры площадки, необходимой для предстоящей операции. Садился и, едва "кукурузник" останавливался после пробега, тут же взлетал. Но это на своем аэродроме! Вот если бы он помнил длину той площадки, на которую придется сесть! У него была своя гордость: ходить за Лавровым как привязанный, надежно прикрывать ведущего от атак "мессеров". Легко ли это?

Ребята пробовали. Никому не удавалось повторять за Володькой его боевые развороты, его пике и горки. А Николай? Заранее угадывал, куда сейчас его ведущий метнется, какую фигуру сделает. И подготовлялся. Зато Лавров мог все силы, все внимание отдавать атаке. И не только сам это знал-всем говорил: "Без Николая мне бы Героем нс бывать". А теперь где он, что говорит?