Прошло десять лет, и сегодня последствия этой ловкой подмены очевидны: наша культура, увязшая в проблематике модернизма и поколения 1898 года, прозябает в изжившем себя, превратившемся в анахронизм культе божеств, полубожеств и святых. Последние анкеты, посвященные Ортеге, обязаны своим появлением на свет именно такому положению вещей. Совсем иначе дело обстоит, например, во Франции: там центром внимания уже не является творчество Бергсона, Андре Жида или Валери: восхваление их, равно как и критика, исчерпали себя тридцать лет назад. Сегодняшние социальные, культурные, моральные и эстетические проблемы Испании имеют мало общего с проблемами, волновавшими поколение 1898 года. Общество 1965 года сильно отличается от общества, в котором жили Ортега и Унамуно. Беспрестанные ссылки на их творчество совершенно неоправданны и проистекают, как мне представляется, от непростительной косности мышления. Словно не решаясь идти вперед, сбросив с себя ветхие одеяния прошлого — видимо, из боязни, что с ними случится то же, что случилось с королем из сказки Андерсена, — эпигоны и инквизиторы цепляются за пьедестал своих идолов, цитируют их произведения, прикрываются их авторитетом. Задеть кого-нибудь из «последователей» — то же самое, что задеть «божество», и наоборот: симбиоз в данном случае абсолютный. Каждый из них имеет в своем распоряжении по крайней мере одного прославленного идола — с его помощью он и отбивается от всех нападок

Критический дух, дремавший в течение двадцати пяти лет диктатуры, опустился сегодня до самого низкого за всю историю Испании уровня.