– Баранов?

– Именно. Понимаешь, тех, из которых состоит обыкновенное стадо. – В ее голосе послышалось с трудом сдерживаемое раздражение. – В большинстве своем люди бараны. При любом общественном строе есть лишь две разновидности людей – лидеры и бараны, причем девяносто девять и девять десятых – бараны, над которыми стоят и управляют ими лидеры. Вот одна из причин, почему я так глубоко уважаю вашего президента.

– Не надо мне о политике, – рявкнул Бучер, поскольку странное ощущение счастья, только что испытанное им, совершенно необъяснимо трансформировалось в какую-то кислятину.

– В мире все пронизано политикой, – заявила Анна. – Все до мельчайше...

Сам не зная почему, Бучер резко встал и отрезал:

– О политике со мной не говори. Когда слышу, у меня в жилах кровь от бешенства закипает. – И добавил: – Пойдем. Объявили посадку на наш рейс.

От их веселого игривого настроения не осталось и следа. По крайней мере у Бучера: любые споры о политике или о политических деятелях всегда действовали на него именно так. Его приводила в замешательство ее манера перескакивать с одной темы на другую. Но еще больше озадачивало даже не это, а сам выбор тем. "Сначала она назвала нас проклятыми янки, – вспомнил Бучер, – а теперь заявляет, что только некоторые из нас "ничего", а остальные – стадо баранов и не больше".

Бучер искоса посмотрел на нее, направляясь к трапу самолета и спрашивая себя, что же представляет собой эта девица, которой он позволил так взнуздать себя.

Огромный воздушный лайнер вырулил на стартовую позицию, замер на месте, словно собираясь с силами, после чего мощным рывком устремился вперед, быстро набирая скорость, прежде чем Анна смогла снова открыть рот. Когда же она заговорила, в голосе у нее слышались нотки искреннего раскаяния, из чего Бучер сделал вывод, что она боится опять чем-нибудь обидеть его и стремится загладить свою вину.

– Бучер, – тихо сказала она, прижимаясь к нему. – Было время, когда у меня тоже закипала кровь в жилах.