Я серьезно говорю: ты знаешь, она часто закипает из-за отсутствия в пище железа. А знаешь, чем я вылечилась? Шпинатом. Да, да. Только шпинатом и ничем больше, он почти из одного железа состоит. Я его горы поедала. Как-то вечером отправилась в ресторан и съела целых семь больших тарелок шпината. Официант несет седьмую и говорит: "Мадам, по чему вы едите так много шпината?", а я ему: "Из-за железа, конечно". Ну, официант подумал, что я чокнутая, и не поверил мне, когда я принялась объяснять, что в шпинате содержится масса железа.

Бучер был застигнут врасплох, поэтому несколько пассажиров испуганно повернули головы в его направлении, заслышав раскатистый хохот.

– Тс-с, – улыбнулась Анна. – Я не собиралась тебя смешить. Говорю же, что это серьезно.

– Ну, конечно, серьезно, – ответил Бучер, не найдя ничего лучшего. – Я прекрасно понял. – Он удивленно покачал головой. Ни внешне, ни своим поведением она не походила на девушку, способную перерезать Джонни Просетти горло во время сна. Когда Бучер сказал это вслух, лицо Анны моментально приняло сумрачное выражение.

– Подожди, увидишь, что я сделаю с Джонни Просетти, – с угрозой в голосе произнесла она. – Он уже мертв, только никто пока не сообщил ему об этом. Почему бы сначала его не связать или не всадить в него пулю-ампулу со снотворным, а потом выбить из него дух, как это сделали ребята Джерри Пессинки с Кидом Мокетоном? Или облить его бензином, дождаться, пока очухается, и поднести спичку. Справедливость была бы идеальная, тебе не кажется?

Бучер снова посмотрел на очаровательное существо, сидящее рядом. На сей раз сомнений быть не могло: она говорила серьезно. Очень серьезно. Она, вне всякого сомнения, с удовольствием превратила бы Джонни Просетти в яркий живой факел. И все-таки, как ни странно, то, что она страстно желала убить человека таким варварским способом, ничуть не умаляло ее очаровательной женственности.

– Бучер, скажи, больше я не вывожу тебя из терпения? – спросила наконец Анна.