Стюарт встал рядом:

— А, допустим, я просто наврал, когда признавался. Я ведь мог так сделать, а?

— Да, полагаю, могли.

— Убиты двое полицейских, — смачно сказал он, — моя фотография должна появиться на первых полосах всех газет.

Я кивнул. На его лице появилась тень коварства:

— А вдруг я стал бы отрицать, что устроил этот последний взрыв? Признал все другие, но отказался бы от этого? Моя фотография все равно бы появилась во всех газетах?

Я указал вниз на улицу:

— Черт побери! Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?

Он перегнулся через подоконник и скосил глаза. Это было секундным делом. Стюарт вопил все время, пока летел вниз.

Пит уселся на табуретку возле стойки и заказал чашку кофе.

— Каждый день узнаешь что-нибудь новенькое. Я готов был поклясться, что такие стюарты не прыгают из окон.

Я пожал плечами:

— Не будем сокрушаться. У нас есть признание и этого достаточно. Он сэкономил государственные деньги.

Пит наблюдал за тем, как бармен готовил кофе.

— Ты знаешь, Фред, все это время, что мы возились со Стюартом, у меня были самые разные соображения об этом последнем взрыве, и они все еще у меня есть, и я собираюсь поработать над ними — просто из любопытства.

— И зря потратишь время, Пит.

— Это мое время, Фред. Я не собираюсь предъявлять за него счет департаменту, — он добавил сливок в свой кофе. — Не хочу сказать, что Стюарт невиновен, слишком многое говорит за то, что виновен. Просто у меня есть чувство, что он виноват не во всем.

Он подавил зевок и взглянул на часы:

— Больше всего мне охота сейчас оказаться в своей квартирке, босиком. Но я обещал заскочить к своим на пару часиков, — он потянул свой кофе. — Но к десяти-то уж как пить дать буду в своей постельке.

Было девять часов, когда я приехал к Эйлин. В голосе ее слышалось нетерпение: