Он кричит эту команду, словно находится у пушек, хотя Баранов, который передает приказание, сидит в трех шагах.

Не проходит и полминуты, как Баранов кричит:

- Выстрел! Выстрел! Очередь!

Повторив это, Снегин некоторое время ждет - в эти мгновения снаряд прорезает воздух, эти мгновения отделяют выстрел от разрыва, - затем произносит:

- Так, так...

И по тому, как он выговаривает это короткое "так", можно легко угадать, что сказал Разматов, удачно ли лег снаряд. В этом снегинском "так" тысяча оттенков - от угрюмости до ликования. Повторяя "так, так", сейчас он не может сдержать смеха.

Он сообщает:

- Ну и Разматов... Как поросенка, говорит, по башке стукнул... Был пулемет, и нет пулемета...

Затем снова в трубку:

- Так, так... Хорошо, Разматыч... Прицел больше один! Два снаряда, беглый огонь...

Опять передается команда; опять полминуты спустя Баранов выкрикивает: "Выстрел! Выстрел! Очередь!"; опять в блиндаже напряженное молчание; и опять слышится радостное "так, так"...

- Еще одного пулемета нет, - восклицает Снегин. - Сразу замолчали... Сейчас, говорит, можно пехоте лезть... Теперь хочет по блиндажам ударить... Хорошо, Разматыч! Даю...

И, назвав координаты, Снегин кричит:

- Взрыватель фугасный, два снаряда, беглый огонь...

На этот раз снаряды не поразили цель. Разматов дал поправку.

После выстрелов, слушая, что сообщает Разматов, Снегин опять фыркает, сдерживая смех.

- Ох и дал, говорит... Сам, говорит, чуть не подпрыгпул. Разворотил блиндаж...

Логвиненко спрашивает:

- Огневые точки молчат?

- Молчат.

Капитан вызывает к телефону Лукьяненко, командира второго батальона.

- Начинайте, - коротко говорит Момыш-Улы.

Это было единственное слово, единственное приказание, отданное командиром полка. С этого момента в бой вступает пехота.

Снегин говорит Разматову: