— Да не злись ты! — Вера говорила тихо, примирительным тоном. — Сам подумай, не часто мне попадаются собеседники. Просто ты подтвердил мою догадку, что вышел сам из братков. Толян, Вован, Димон… — И опять этот взгляд, пробирающий до костей.

— Что?! Что ты сказала?! — Я подскочил к бомжихе, но та не испугалась. На меня смотрели все те же умные, быть может слегка ироничные глаза.

Через секунду я пришел в себя и, усмотрев в сторонке пустой деревянный ящик, поставил его рядышком с бомжихой и присел.

— Толян, Вован и Димон — это верхушка нашей бригады. Это было давно. И… мне кажется знакомым твой голос. Кто ты?

— Бомж Вера. — Она говорила все так же тихо, а взгляд стал задумчивым. — Это совпадение, Толенька. Твое имя ты сам мне назвал, а Вован и Димон — одни из самых распространенных имен. Разве не так?

— Толенька… Так называла меня мама. Давно это было…

— А жена что же?

— А жена… — я досадливо крякнул. — Мы встречались с тобой раньше?

— Нет, — Вера улыбнулась.

— Кто ты? Расскажи о себе. Кто твои знакомые. Ну, те, которые антиквариат собирали.

— Та женщина умерла, и рассказывать о ней нечего. А перед тобой бомж Вера. Летом живу здесь, зимой — в подвале.

— Тебе негде жить?

— Почему негде? — Ее удивление было искренним. — Говорю же, летом здесь, зимой — в подвале.

— Но у людей обычно есть дом.

— И это главное?

— А разве нет?

— Хм. Допустим, есть дом, а в нем что?

Удивительно, но она повторяла мои недавние мысли.

— Ты хочешь сказать, что тебе вот здесь — на вонючем асфальте — лучше, чем мне?

— Это твои слова, Толенька. Но, думаю, ты прав. По крайней мере, я счастлива.

— Счастлива?! Ты?! Под дождем, на ветру, ни поесть, ни посс… Короче, ничего!