— Придурки, что с вас взять, — я достал три широких стакана с толстым дном и поставил на журнальный столик. Малыш только успел налить по первой, как в комнату вошла секретарша Наталья с внушительных размеров подносом в руках. Она молча накрыла на стол и испарилась.

— Ну, за наши успехи! — Малыш весь светился от радости, и я, кажется, подозревал, по какому поводу весь этот банкет. — Вздрогнули!

Я пригубил виски и положил в рот кусочек вяленого хамона.

— Братаны, если вы пришли по поводу пионерского лагеря, то я уже принял решение. Я пас. Вы сможете крутануть дело сами, и прибыль делите тоже между собой.

— Толян, погоди! Не торопись! — Малыш налил еще по одной. — У меня тост за наше братство. Мы вместе уже почти двадцать лет. Это срок. Сколько пуль вокруг просвистело, сколько приговоров не зачитано в суде, сколько бабок срублено — и все это вместе! За нас, братаны! До дна!

Я опрокинул в рот содержимое стакана. Удовольствия никакого — пить не хотелось. Обжигающий комок прокатился по пищеводу и упал в практически пустой желудок. Тепло в желудке, превратившись в легкую ватность, поднялось выше и дошло до головы. Мне не хотелось ни думать, ни говорить.

— Толян, такое дело, — слово взял Смирнов. — У тебя классные завязки в прокуратуре и СКП Западного округа, а именно там находится наш сладкий заводик. Ты понимаешь, что это судьба?! У нас все есть — необходимая информация, деньги, юристы, карманный судья, но без прокурорских не обойтись.

— И еще, Толян, — Малыш взял бутылку и налил по третьей, — мы поточнее проконсультировались относительно стоимости земли и недвижимости в том районе. Минимально мы заработаем по 3 лимона.

— Заработаем… — Я провел ладонью по гладко выбритому подбородку, — откуда ты знаешь, какие у директора заводика связи?