— Телок снять, да по ресторанам погулять! Понимаю. — Опять этот пронзительный взгляд.

— Зачем ты так? Я вон лечение Витиной жены оплатил, например. А с этих денег можно солидную сумму на благотворительность выделить, на детские дома, там, приюты.

Вера неожиданно взорвалась громким смехом. Она повалилась на грязные тюки и хохотала в голос. Смех прекратился так же неожиданно, как и начался, дама опять смотрела на меня серьезным немигающим взглядом.

— Ты меня уморить решил, Толенька? Какие там юмористы теперь в моде? Ты решил их всех переплюнуть?

— Слушай, кончай пургу нести! — Я начал заводиться.

— Пургу ты несешь, милый. Ты решил одних детей на улицу выгнать, бабками затариться, а другим детям немного крошек со стола стряхнуть? Орел!

— Да пошла ты!

Крузер завелся не сразу, словно обиделся на то, что я сильно хлопнул дверью. Да, я был зол. Оставшуюся дорогу до офиса я проехал подобно лыжнику на крутом склоне.

— Меня нет! Ни для кого! — Зло бросил я секретарше и закрыл дверь в кабинет на ключ. Рука, державшая сигарету, подрагивала. «Мерзкая бомжиха, да кто ты такая, чтобы меня учить?! Дура, уродина!» — да, я был в ярости. И причина была банальна, я не мог найти слабину в позиции Веры. Она, несомненно, была права. Мне не надо было ввязываться в это дело. Тогда — много лет назад — я сам уговорил братанов не трогать заводик при храме, вот и сегодня ситуация похожая, и не зря, кстати, Малыш вспомнил тот случай. Только сегодня мне врядли удастся их уговорить. Что же делать? Все же Вера права, мутное это дело, ну его, пусть братаны сами все прокрутят и бабки поделят, решено!

— Милиция! Немедленно открыть дверь! Будем стрелять! — В дверь кабинета забарабанили. Я узнал голос Смирнова, но сердце все же екнуло.

— Блин, ну кто так шутит? — Я открыл дверь и впустил Володьку с Малышом.

— Чё, зассал?! — Малыш держал в руках литровую бутылку виски. — Наш доблестный Толян, понимаешь, испужался! Ладно, давай стаканы, сейчас Наташка закусь принесет.