Мы сели в машину. Тишина. Я еще не успел завести двигатель, как услышал назойливый звук. Телефон. Моя мобила, переведенная в режим виброзвонков, скромно подрагивала в открытом автомобильном бардачке.

— Алло?

— Толян, ну ты, блин, офигел совсем! Что за дела?! Что случилось?! — Малыш был не на шутку взволнован.

— Все нормально. Что у вас? — Говорить не хотелось. Я мечтал об одном, чтобы все меня оставили в покое.

— Ты куда пропал?! Я тебе звонил весь вечер и все утро! Ты хоть понимаешь, какое дело мы затеяли, ты что творишь?!

— Малыш, прости, но не до тебя сейчас. У Пашки… У Пашки, похоже, рак.

В трубке повисла пауза.

— Толян, я сочувствую, — компаньон немного смягчился, — но дело тоже… Ну… Короче, ты приедешь?

— А надо?

— Нет, ты еще спрашиваешь! Мы только-только кашу заварили!

— Хорошо, сейчас своих домой отвезу и вернусь в Москву. — Я выключил телефон и завел двигатель.

— У него сын умирает, а он все о работе думает, — Людкин тон стал особенно ядовитым.

— В репу дать? — Тихо спросил я.

Жена не ответила.

«Вот такая Толя, у тебя классная житуха», — подумал я, трогая машину с места.

«Зачем это все? Зачем?! Офис, бизнес, бабки, тачки, шмотки? Пашка, любимый Пашка может умереть. Господи! За что?! — О! Ты теперь и про Бога вспомнил. А вчера чем занимался? — Да иди ты!» — Мысли, мысли вертелись в голове, и не было сил остановить этот бесконечный диалог. Лифт плавно поднимал меня на наш восьмой этаж. В офисе что-то незримо изменилось. Появилось нечто незримое — напряженное, опасное. Сотрудники стали сосредоточеннее, девушки серьезнее. Я сразу прошел в кабинет к Малышу. Володька был там.