— Здорово, братаны! — Бодро сказал я с порога. — Что у нас новенького? Вован, ты как?

— Привет, нормалек, только башка раскалывается.

— Привет, Толян, садись. — Малыш был хмур.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Компаньоны смотрели на меня, и взгляды эти мне очень не понравились.

— Что молчим? — Мне стало не по себе.

— Ты вчера облажался, Толян, — начал Малыш.

— А что случилось?

— После того, как ты уехал с завода, — Малыш нахмурился еще сильнее, — туда приехали журналисты. А ОМОН и прокурорские уже слиняли. Наши ЧОПовцы свое дело сделали — на завод журналюг не пустили, так те у выхода обосновались, стали работяг расспрашивать. ЧОПовцы попытались их прогнать, сработали грубовато, камеру разбили. Короче, скандал теперь.

— Малыш, ну ты дал! ЧОПовцы облажались, а я виноват!

— А что с них взять?! — Крылов сорвался, я и не припомню, когда последний раз видел его таким злым. — Это люди специфические, их основная работа — ломать носы и челюсти. А вот наша работа думать, понимаешь? Думать, принимать решение и контролировать ситуацию.

— Малыш, не заводись. Я же тебе рассказал, какое известие вчера получил.

— Толян, я все понимаю, но…

— Да ни фига ты не понимаешь! — Наконец сорвался и я. — У тебя ни жены, ни детей, а одни только шлюхи!

— Мои шлюхи ничуть не хуже твоей! И если бы твоя была нормальной матерью, то ты смог бы нормально работать!

И опять тишина. Эта плотная, сгустившаяся, взрывоопасная тишина. Я сжал кулаки и медленно поднялся с кресла. Резко зазвонил мой мобильник. Он и спас ситуацию, я уже был готов дать Крылову в зубы. Звонил Виктор.

— Да, Витя, слушаю, — прижав трубку к уху, я вышел в приемную.

— Анатолий, вы… То-есть, ты. Толя, ты не представляешь, что для меня сделал. Юлю прооперировали. Все в порядке, она уже пошла на поправку.

— Рад за тебя, Витя. Хорошо, что хоть у кого-то все хорошо.