* * *

Маша давно уже очень любит разглядывать картинки. А теперь она еще и “читать” приохотилась. Берет книгу, или журнал, или газету, или письмо какое-нибудь, водит пальцем и “читает” какой-то вздор:

— Киля, нянька, биля, дядька. Калаком. Силя. Кашни, миля-фа...

Сочиняет “стихи”, экикики. До сих пор это были чистой воды экикики— хорей и дактиль. Сегодня же она дважды поразила меня. Утром пришла ко мне и читает что-то размером “Гайаваты” и “Калевалы”:

Каля-паля диля каля

Мика вака салатака

Канька-Ванька салакайя...

и так далее.

А вечером взяла со стула телеграмму и минут десять, пока мама не увела ее, читала, импровизировала стихи размером (хоть убей, не вспомню, как он называется) “Вещего Олега”:

Макашка мокала талимба кала.

Калина, камилька, накая...

Я был поражен. Я не читал ей— ни здесь, ни в Ленинграде— ничего, написанного этим размером. И вообще никто, насколько я помню, не читал. Откуда же это? Впрочем, надо будет еще выяснить,— может быть, пели что-нибудь или читали (вроде “Врагу не сдается наш гордый “Варяг”).

А самые любимые Машины стихи это:

Тиля-миля босичком,

Талакиля миличком...

Очень захотелось перечитать “От двух до пяти”. А под рукой нет.

2 ГОДА 1 МЕСЯЦ

10.9.58.

1 сентября уехали на Кавказ тетя Гетта и Павлик. Вскоре ушла от нас и “мадам Маня”. Маша исчезновения этой особы и не заметила как будто; а о тете Маше, которая давно у нас не была, Машка вспоминает часто— и вспоминает сама, без всякого напоминания.