— Помнишь?

Впрочем, это, пожалуй, не вопрос. “Помнишь”— это значит “помню”, как “боисся” значит— “боюсь”.

Это “помнишь” слышится теперь довольно часто.

Увидела простынку, приколотую кнопками к стене над папиной постелью:

— О! Кино! Кино! Помнишь?!!

Совершенно верно, простынка эта заменяла экран, когда я показывал тебе диафильмы.

В овладении фразовой речью ты делаешь успехи.

На днях пришла с прогулки и сообщила мне:

— Маша кушала кефир в садике.

В садик тебе принесла кефир бабушка. Я знаю это и все-таки спрашиваю:

— А кто тебе принес в садик кефир?

Задумалась. Глазенки забегали. Наконец “сообразила” и говоришь:

— Койовка?!

...А на днях ты нас насмешила и огорчила. Чем? Написал я сейчас: “своей хитростью”,— и зачеркнул. Какая же это хитрость? Это не хитрость, это называется по-другому.

Воспользовавшись тем, что никого не было в столовой, ты открыла буфет и стибрила конфету-тянучку. После чего сразу же села за свой маленький обеденный столик, ручки положила, как благонравная девочка, на край стола, и— лопаешь себе краденую тянучку. Бабушка входит и— ах! А ты с безмятежным видом жуешь конфетину: дескать, что вам от меня надо? Ем как полагается: сижу за столом, локтей на столе не держу...

Все-таки тебе влетело, голубчик!..

* * *

Все чаще и чаще слышится твое требовательное и настойчивое:

— Сама! Сама!

Все тебе хочется делать самой: и с лестницы спуститься, и кнопку в лифте нажать, и котлетку съесть, и лицо полотенцем вытереть...

1.11.58.

Мама сегодня занималась чем-то на кухне. Прибегает Маша:

— Мамочка! Мамочка! Лёлечка повесилась!

У мамы сердце захолонуло. Что такое? Какая Лёлечка?

Бежит в столовую и видит: с больших медицинских весов сдернуто покрывало, на чашке весов сидит Машкина кукла Леля, а Машка стоит тут же и передвигает на рычаге разновес.