2.1.59. Ленинград.

...О елке говорили ей давно. Когда папа с мамой уезжали в Москву, ей было объявлено, что едут они за Дедом Морозом, а Дед привезет елку и подарки.

Вообще этого Деда Мороза эксплуатировали сверх всякой меры. Пугали: “Дед Мороз рассердится, если кушать не будешь”, “Если спать не пойдешь— Дед Мороз подарков не принесет”...

Эта дешевая домашняя мифология мне, по правде сказать, не нравилась.

Извлекать “педагогическую пользу” из такой легенды— и делать это на каждом шагу— хорошо ли? Легкий способ. И чем он лучше других способов, когда запугивают волком, трубочистом, милиционером, Бармалеем и так далее?

К счастью, Машу до конца не запугали. Деда Мороза она ждала с почтением, с излишним, быть может, волнением, но без страха.

Елки она не видела до утра 1 января. Принесли ее вечером 31-го, когда Маша уже спала, разукрасили, уложили под ее сенью подарки и тут же поставили полуметрового Деда...

Я оставил Машке послание, в котором раешником сообщалось, что, кажется, елка уже стоит в столовой и что, если не ошибаюсь, Дед Мороз прибыл и находится там же— с подарками.

К сожалению, я не видел, как Машка появилась в столовой. Но мама, прочитав Машке мое письмо, одев ее и разрешив ей войти в столовую, вышла в коридор и через другую дверь наблюдала за девочкой.

Машка ахнула, застыла, глазенки ее забегали по разукрашенным веткам дерева и наконец остановились на фигуре белобородого старика.

— Здравствуй, Дед Мороз,— сказала Маша.— С Новым годом!

* * *

Несколько анекдотов из Машкиной жизни.

— Мама, спей немножко!

— Что значит “спей”? “Спой” ты хочешь сказать? Спеть тебе?

— Да... спей.

И жмурится. Клубочком свертывается под одеялом.

— Что же тебе спеть?

— “Колотушек надавай”.

Это фраза из какой-то народной колыбельной.