Д е м и д ь е в н а. Не посмотрю, что Лазарь. Вдругорядь уже поглубже закопаем, чтоб не вылезал.

Ф а ю н и н. Ай-ай, дуреха какая. Уйди, не расстраивай меня, уйди.

Т а л а н о в (выходя к Фаюнину). И правда, уйди, Демидьевна.

Косясь и ворча, та отходит в сторону.

Ф а ю н и н. Разве можно такие слова, да на людях, да под горячую руку, да кому?.. Мне! Ай, дуреха. (Всем.) Поздравляю вас, родные мои. Не за горами, не за горами свет.

Все молчат. Он напрасно ждет ответа.

А вы не молчите со мной, родные. Не за платой квартирной, с миром пришел. И пришел к вам один. Мог бы и во множестве нагрянуть, а один пришел. Эва, весь тут.

А н н а Н и к о л а е в н а. Зачем же вы нас пугаете, Фаюнин?

Ф а ю н и н. Чем тебя, хозяюшка, птаха сирая испугать может, чем? Твой дом - полная чаща, а мое гнездо где? Где слава моя, фирма где? Одна газетина парижская писала, что де лён фаюнинский нежней, чем локоны Ланкло Ниноны... Нету! Где птенец мой любимый? В тесной земляной каморке почивает.

Д е м и д ь е в н а. В богадельню, что ли, его, краснорожего? Уж он людей травить зачал.

Ф а ю н и н (круто повернув голову, так что воротничок врезался в шею). Чего-с? У сирой пташки востры зубки прорезались. Как бы ей тебя, старушечка, не укусить!

Т а л а н о в. Ты, Демидьевна, так и не пришила мне вешалки. Принеси в кабинет. Пусть Анна Николаевна займется.

Обе поняли и уходят.

Т а л а н о в. Вы, конечно, по делу ко мне, господин Фаюнин?

Ф а ю н и н. Угадали. Второй день стремлюсь задушевно поговорить с вами, Иван Тихонович. (Аниске, которая подметает пол, намеренно пыля на Фаюнина.) Стань, деточка, в подъезде. Как машина подкатит, упреди. Брысь!

А н и с к а убежала.

Сядем, Иван Тихонович. Старики, а ровно на дуели стоим.

Т а л а н о в. Я слушаю вас.

Они сели.

Ф а ю н и н. Где пешком, где опрометью - светлый день грядет. Уже скоро, шапки снявши у святых ворот Спасских, войдем мы с вами в самый Архангельский собор. И падем на плиты и восплачем, изгнанники рая. (Мельком.) Давно в Кремле-то не бывали?